KEYHOLE наблюдающая за наблюдающими

я читаю по слогам себя саму

1.

2.

3.

( посмотреть еще магического леса )

в этом городе на удивленье тихо,
а могло быть иначе, ведь так бывает.
здесь часы когда начинают тикать
будто бы досчитывают до десяти,
а потом от неловкости затихают.

если впериться взглядом в немой экран и
раз в минуту-две обновлять страницу,
кажется, что ты дома. вот, плачет кран,
шелестят машины, молчит диван
и дрожит экран. на экране все те же лица.

в этом прямоугольнике голубом
ты случаешься редко, но метко очень,
как и прежде, когда был чердак и дом,
чудеса, идущие чередом,
мы, идущие рядом... впрочем,

дело не в частоте. что с числа возьмешь -
километры , даты, широты, возраст -
это все приятная глазу ложь,
собираем числа, несем как хворост,
верим, что согревает, пока живешь.

дело вовсе в другом. в руке,
на которой можно заснуть некстати,
в поцелуе, растекшемся по щеке,
в силуэте Пушкина вдалеке
и в твоем силуэте в немом квадрате

чердака. во мне, превращенной в точку,
на окраине города, мира, юга.
в том что мы, идущие в одиночку,
уже не выпускаем руки друг друга.



п.с. картинка моя

смотрю как не надо бы, искоса, по-собачьи
бьется о ребра гигантский воздушный шар
ложусь с тобой рядом, сворачиваюсь калачиком,
боюсь дышать
и боддхисаттвой кажется каждый встречный
чей взгляд безумен настолько насколько мудр
луна рассыпает по морю свой бисер млечный
и перламутр
назавтра случится буря медуза взвоет
закутает берег в живой кружевной подол
медуза одна а нас ненадолго двое
и берег гол
назавтра случится буря и ты исчезнешь
нырнешь незаметно в плотный медузий бок
пока же у нас есть арбуз, волнорез и нежность
и солнцепёк

Завтра улетаю в Китай. Надолго. Учить китайцев русскому языку.
Не поминайте лихом.
буду на связи.
ежели что - я в городе Цзяоцзо и окрестностях.




спасибо тебе, господи

а еще очень хочется, чтоб вот так всегда.
хотя это очень и очень сложно.




это я так себя уговариваю.
учусь общаться с собственной обезьяной, ага.

Мы с А. почти находим общий язык, только наши обезьяны порой не могут договориться.
Сегодня ощутила границу между "я" и тем, что окружающие знают как Таню Ш.
Моя обезьяна, если ее не контролировать, болтает, хохочет, однако разговаривает с травами и видит мандалу, которая сама складывается на шершавом асфальте. Еще ей, обезьяне, кажется, что она все понимает. Но это не ново.

Поняла сегодня, что броненосец и бронепоезд - вынужденные родственники. Они вообще бы не имели отношения к друг другу, если бы не люди. Теперь они носят похожие имена и немного чураются друг друга. Особенно броненосец.

Река была очень живой и волнистой, пока мы не уткнулись в омертвелое полотно серого асфальта, которое прокладывают прямо через лес. Это было чересчур. Спасались бегством. В том числе и от металлических скобочек на дороге, которые выглядели как маленькие мертвые стрекозки. Да. Маленькие мертвые стрекозки на большом наждачном сером асфальте. Еще бы чуть-чуть там и я почувствовала бы себя закатанной в эту серую толщу. Я бы не вынесла огромного количества личных трагедий, нанесенных этим стоительством. Под личными я имею в виду каждое выкорчеванное дерево и сломанный куст. Про траву я вообще молчу. Хорошо, что оставили реку. У нее даже после этого получается переливаться на солнце и журчать.

Елки были на другом берегу, а моста не было. Чуть было не пошла вброд. Уж очень хотелось к елкам. Они стояли напротив меня, такие большие, мохнатые с маленькими, точно серые морковки, корнями, которые свисали с обвалившихся песчаных берегов. Я надеюсь, елки тоже были мне рады.

Возвращение в обезьяну расстроило. Т.е. теперь я точно знаю о ее существовании, но снова она - это я.

Мастер медитации буддист Чонгьям Трунгпа тоже говорит об этой обезьяне. Об обезьяне, запертой в доме с пятью окнами, которые символизируют пять внешних чувств. Когда она пробудилась, она осознала свою "заключенность", но сила воображения уплотнила пространство, сделав стены более прочными. Обезьяна от скуки и разочарования может вступить во взаимодействие с пространством: оттолкнуть, завоевать или не обращать внимания, результатом чего является ненависть, желание или скука. Еще одним заблуждением будет выработка понятий для классификации этого дома. Далее будут галлюцинации - приписывание вещам и событиям ценности, которой они не обладают и искренняя вера в то, что это является объективным положением дел. Далее она начинает сомневаться в существовании ее самой и окружающего мира. Вот это я сегодня и ощутила. Вернее, ощутила моя обезьяна.
И это даже оптимистично, ибо означает, что многие сложности уже позади.

Сил тебе, моя обезьяна, чтобы дойти до конца. Очень хочется верить в такой исход.

А вы в каких отношениях с вашей обезьяной?

да, картинка как всегда, моя.

Человеческая память избирательна, как капризная девка на выданье, однако очень важно быть адекватным скупцом, гармоничной жадиной и любящим крохобором. Такой подход и есть здоровая "эмоциональная экология". Сохранять самые редкие и ценные виды для себя, разумеется, прощать этим редким хищникам поедание собственного мозга или сердца,
не допускать браконьеров разума внутрь своих околоромантических заповедников, не обращать внимания на акты прямого вандализма, плевки в колодец и расстановку силков. Важно - любить.
И уметь чувствовать эти неуловимые моменты HAPPINESS. И даже спустя... и тем более несмотря на.
И неважно, что случится потом...
Омертвелые губы, красные глаза, безвольный рот, и ощущение в районе шеи, как будто бы тебя немного придушили, как цыпленка, и оставили, или просто стертый номер из записной книжки и с трудом вспоминаемое имя - это отработанный шлак. Ничто. Nihil. А и Б, свалившиеся в трубу. Дым. Мусор. Пепел. Пыль.
Важно другое.

Д.... Мы валяемся на сухих листьях очень далеко от цивилизации. Раннее осенне утро. Пелена тумана над озером, проникающий под кожу и неуютный холод, и тонкая и хрупкая тишина. Все "остальные" спят. С каждым перекатом листья предательски хрустят, но от этого хочется целоваться еще чувственней и обниматься крепче. Он очень красив. Мы почти уверены, что больше никогда не увидимся.

С... Мы дем в троллейбусе и даже не можем взяться за руки. Потому что иначе бы закоротило все. Яркая вспышка электричества и полный троллейбус мертвецов. Зачем же такие жертвы. Мы еле-еле прикасемся друг к другу рукавами зимних курток, но этого достаточно для того, чтобы внутри заводились адские шестеренки и сердечная машина настойчиво стучала молотком по грудной наковальне...

М... Он раскладывает сиденье в машине почти в горизонтальное положение, чтобы по пути мне в лобовое стекло было видно только небо и раскинутые руки деревьев. И ты не едешь, ты летишь в какой-то неведомой временной капсуле... I believe i can fly - подпевает он треку на исцарапанном CD и ласково так треплет тебя по голове. У меня через неделю самолет.

S... Я рассказываю, как бы мне хотелось оказаться на волшебном острове с белым песком, красивой пальмой на берегу и отсутствием людей. Полным отсутствием людей. То, что для меня - невозможная экзотика, для него - родной дом. Он смеется. А вечером обнаруживаю под своей дверью путеводитель по его загадочной стране, и только пролистав до конца понимаю, что на заглавной странице с изображением удивительной красоты острова, есть маленькая деталь - наспех пририсованная шариковой ручкой фигурка человечка в шезлонге, аккуратно поставленные рядом тапочки и пляжная сумка. И это ты. Второй человечек - в море. Неподалеку. Над его головой - большой вопросительный знак... И ты знаешь, что вот этого точно не случится никогда. Who's that person? - спрашиваю я. It's for u to decide - уверенно отвечает он.

И... Крым. Глинтвейна не получилось. Не получилось потому, что мы выпили одну бутылку вина сразу. Когда нам стало стыдно, мы решили пойти и компенсировать утрату. Пока мы шли за компенсацией, мы выпили вторую. Последнюю. А потом мы побежали купаться в ночное море, хохотали, закапывали деньги, чтобы на ночном пустынном пляже их никто не украл, пытались угнать катамаран, потом долго рыли норы по всему пляжу, пытаясь найти закопанные куда-то деньги... Соленое море, соленые губы, и ты управляешь этим миром. Вот он весь перед тобой - камни, песок и неровная лунная дорожка...

Р... Мы танцуем ночью на водонапорной башне. И нам даже не нужна музыка - мы подпеваем себе сами... "Мне приснилось не-е-е-ебо Лооондона-а-а-а... ". От мороза краснеют носы, и с каждым пропетым слогом изо рта вырывается клуб пара - "в нем приснился до-о-о-олгий поцелу-у-уу-уй"...


Трое из них меня предали. Двое из них не говорят по русски. Один из тех, что не говорит по-русски - очень одинок. Один из тех, что меня предал, живет в Петербурге. Другой - имеет разрыв посредине линии жизни на руке, как и я. Один из тех, кто говорит по-русски, живет не в этой стране. Двое делают успешную карьеру. Двое имеют отношение к музыке. О судьбе двоих я не знаю вообще ничего.
Но это как раз и есть шлак. Nihil. А и Б, свалившиеся в трубу. Дым. Мусор. Пепел. Пыль.

А хочу я сказать вот что: я с вами, guys, наверное никогда не увижусь. А если и увижусь, то навряд ли скажу вам это.

Не важно, что случилось потом.
В моем эмоциональном заповеднике солнечно и прекрасно.
И СПАСИБО ВАМ ЗА ЭТО.

очень отчетливо помню твои ключицы,
родник кадыка и родинку на груди.
рядом с тобой что только не приключится,
точно как в детстве - ревешь, но идешь учиться,
я-то привычная, главное, ты иди.

рядом с тобой как будто бы рядом море:
солнце не брызжет, а сквозь облака кричит,
двор замолкает в легком как пыль миноре,
бабочка складывается в линию на заборе,
свет проливается медом на кирпичи.

я замираю, чтобы тебя запомнить,
линию скул и смуглую гладь плеча,
как ты недвижно смотришь на подоконник...

солнце сползает с причала и тихо тонет,
словно наполненный влагой пакетик чая.

мы не утонем, пока на ветру резвится
ситцевый парус скомканных простыней.
я буду помнить,как бьется о клетку птица,
силясь прорваться под левой твоей ключицей,
и в такт трепыхается синяя бабочка НАД ней...

дай мне сил, не поддаться теченью и тросы не рвать,
не снимай меня с якоря, я уплыву и растаю,
там вверху невозможно зеленым сочится трава
запусти в нее руку как в волосы, видишь, густая…
опусти паруса мои, веки мои опусти,
натиск ветра иначе сорвет непослушную ткань и
я останусь нагая, как дерево, с небом в горсти
и с сухими, ненужными и неживыми руками.
отними мой язык, отними этот звук от меня,
чертов птичий акцент в этой гавани не понимают,
ты найди для меня что попроще у местных менял,
хоть какой диалект, лишь бы я не осталась немая…
посади меня в трюм, обездвижь и закрой на засов,
кораблю на приколе, что псу на цепи - не до бунта,
но коль ветры однажды задуют со всех полюсов
и накроет неистовство нашу чудесную бухту -
помолись, подожди, и прими мою вечную спесь,
укрепи, все что слАбо, изношено, так ненадежно и ветхо.
это я в своем трюме по-птичьи пытаюсь запеть
и почувствовать кровь в пересохших до звонкости ветках.

Наверняка всем он уже знаком и давно.
Как художника я открыла его для себя года 4 назад, а вот сегодня открыла как музыканта. Очень занятно, надо сказать...
Настоятельно рекомендую в обеих ипостасях.



песни можено послушать в контакте а группе Гавриил Лубнин.


( 9 картинок на 629.42 КБ )

не ожидал? вот тебе, дорогой, подвох, не то, чтоб ты сдал, и не то, чтобы очень плох, ты чувствуешь маятник в чахлой своей груди?
давай, иди
хорош рубцеваться тут, некуда что ль идти, иди танцевать и разбрасывать конфетти, иди, авось полегчает, спляши в строю,
чай не в раю
и что, что навылет? не голову же снесли! какие родные? родные давно спаслись, добавь алкоголя в цемент, залепи дыру,
пройдет к утру
подумаешь, рикошет, есть повод начать с нуля, не можешь носить цемент – так вот она мать-земля, вложи ее в раны, глазницы, заполни рот,
тебе идёт
на брюхе поползай, - обтешешься, выйдет спесь, пока что не поздно попробуй хоть песню спеть, а жаль, что не видишь, за лесом такой закат...
фальшивишь, брат
и вот они двое сидят на одной оси , спокойный и тот, что отчаянно голосит, один подмигивает другому и ласково так глядит
иди, говорит, иди

Я ничего не писала более года, я поглупела на несколько гигабайтов/
16 дней с рюкзаком по красотам Турции и с головой в новую волну санкт- петербургского тупняка.

вчера в душе срифмовалось. (да простят мне и не забьют камнями Дима Румянцев и Люба Лебедева)
(П.C. изначально нецензурного неологизма не было, он появился благодаря бесценному А.В)

я так прекрасен. внутренне. в фас. и в профиль.
слово - острее бритвы. крепче любых самбук.
я бесподобен, как молодой картофель.
и неподъёбен, как молодой бамбук.


простите. это всё.

Женщина-блоха или очень пикантная история.



Автор фото alex_karlin
а фантазии снова мои.

фото бай alex_karlin
фантазии мои